Похоже, что главным итогом карьеры Кевина Кигана может служить простой факт – этот человек принадлежал всем и в то же время не принадлежал никому.  Похоже, он сам метался из стороны в сторону, выискивая для себя наилучшую среду обитания, а простые болельщики никак не могут поделить наследие великого форварда и более противоречивого менеджера.  В Ливерпуле убеждены, что  Киган обязан своим успехом этому клубу, для фанов Гамбурга его имя также значит немало, ну а в Ньюкасле его разве что не канонизировали.  Что говорить, если найдутся даже те далекие от футбола люди, восхищавшиеся его музыкальным талантом, воплощением которого стал хит, записанный в соавторстве с Крисом Норманом из группы Smokie.

Время от времени где-то да проскакивает мысль о том, что Киган был лучшим футболистом в истории английского футбола.  Понятно, что выбирать лучших – дело не самое благодарное и благородное, но его наследие, в отличие от других, более одаренных природой исполнителей, измеряется двумя Золотыми мячами. Казалось бы – пустяк и побрякушка, но именно подобный факт в биографии способен перекрыть даже отсутствие каких-либо успехов в национальной сборной, причем как в роли игрока, так и в роли тренера.

Для болельщиков Ливерпуля он всегда был несколько чужой фигурой.  Дело не в том, что Киган  не скаузер, а в обстоятельствах, сложившихся вокруг его истории. Тут и абсолютно непонятый переход в Гамбург на взлете карьеры и после завоевания Кубка европейских чемпионов, и гениальный наследник. «Седьмой» номер от Могучего Мышонка перенял Кенни Далглиш, а вскоре этот номер стал ассоциироваться именно с с шотландским Королем.  В конце концов, его почти духовная связь с Тайнсайдом и болельщиками Ньюкасла.  Как бы всем взять и поделить Кигана?

«Я не расстроен – просто расстроился».