В начале 1990-х его называли самым талантливым футболистом СССР. Он стал победителем юниорского первенства Европы, затем — бронзовым призером и лучшим бомбардиром молодежного чемпионата мира. А в 20 лет покинул родной Шахтер и отправился за границу — в португальский Спортинг. Казалось, перед Сергеем Щербаковым открываются великолепные перспективы. Но в 1993 году мир для футболиста перевернулся. Декабрьским вечером его автомобиль на высокой скорости врезался в столб, и Сергей навсегда остался прикованным к инвалидной коляске.
 
  ПОСЛЕДНИЕ десять лет Сергей живет в Москве. А в Донецке бывает наездами — к примеру, прошлой осенью приехал навестить отца и друзей, а заодно посетил матч Шахтер — Селтик. Болел, естественно, за своих бывших одноклубников. «За этот клуб я вообще всегда переживаю и очень рад, что Шахтер проделал такой большой путь после развала СССР, — сказал Сергей, когда нам удалось дозвониться ему в Москву. — С горняками сейчас в Европе считаются все».
 
 
 ДАЛ ПРИКАЗ СЕБЕ НА ЗАПАД
 
 
— Свои первые матчи в составе Шахтера хорошо помните? Вы ведь, если не ошибаюсь, застали чемпионат Украины.
 
— Да. Но уже тогда я планировал перебраться в какой-нибудь из зарубежных чемпионатов. Часто бывая за границей вместе с юношеской, а потом и с молодежной сборной СССР, я видел, как там живут люди, на каком уровне находится там клубный футбол. Чего скрывать: хотелось не только попробовать свои силы в крепкой команде, но и денег заработать. Ведь у нас в те времена, как ни старайся, а больше 500—600 рублей в месяц не выходило. Да и времена тогда были в бывших республиках СССР неспокойные.
 
Сначала я пытался трудоустроиться в голландском Эйнховене. Тренер Бобби Робсон, возглавлявший тогда эт от клуб, мной был доволен и дело шло к подписанию контракта. Но тут у наставника возникли проблемы со здоровьем: Робсон перенес инфаркт и решил завершить сотрудничество с ПСВ, отправившись в творческий отпуск. Новый же тренер предложил мне поехать с командой на очередной сбор, мотивируя это тем, что не видел меня в деле. Но я решил, что шести недель смотрин с меня достаточно и на несколько месяцев вернулся в Донецк.
 
— А что, более именитые, нежели «Шахтер», клубы на постсоветском пространстве вашей персоной не заинтересовались?
 
— Почему же? Звали в московское и киевское Динамо, в Спартак. Но я был четко сориентирован на то, чтобы продолжить карьеру на Западе. А еще хотелось, чтобы за мой трансфер «ахтер получил нормальную денежную компенсацию — таким образом надеялся отдать долг клубу, который дал мне путевку в большой футбол.
 
— В итоге вы оказались в Спортинге у все того же Бобби Робсона. Говорят, португальский клуб заплатил за вас Шахтеру 200 тысяч долларов. Не так-то и много как за лучшего бомбардира молодежного чемпионата мира.
 
— По тем временам это были неплохие деньги. Но не факт, что вся эта сумма дошла до Донецка. Переговоры вел Григорий Есауленко, который позже занимал одну из руководящих должностей в московском Спартаке. Он, кстати, занимался и трансфером Андрея Канчельскиса, когда тот переходил из Шахтера в Манчестер Юнайтед.
 
 
 «СУДИТЬСЯ Я НЕ СТАЛ...»
 
— Помнится, тренер МЮ Алекс Фергюсон в своей автобиографической книге вспоминал, как Есауленко попытался предложить ему взятку в 40 тысяч фунтов стерлингов, только бы переход Канчельскиса состоялся...  
 
— Было дело. Тот трансфер потом вызвал немало вопросов... Когда же я попал в автомобильную аварию и оказался на больничной койке, то позвонил Есауленко с просьбой о консультации по поводу деталей моего контракта со Спортингом. Так он со мной даже говорить не захотел. Сказал, что для меня его не существует.
 
— Авария случилась с вами после банкета в честь проводов Бобби Робсона, который решил перебраться в Испанию, где ему предложили возглавить Барселону?
 
— Да. Мы немного выпили... Конечно, нужно было заказать такси, а не садиться за руль. Но задним умом мы все сильны. 
 
— С кем-то из Спортинга поддерживаете отношения?
 
— Последний раз в Лиссабоне был минувшим летом. Посетил одну из тренировок Спортинга, посмотрел новый стадион клуба, пообщался со спортивным директором и тренерским штабом команды. Меня там нормально принимают. Хотя, конечно, расстались мы не очень красиво. Через год после аварии клуб разорвал со мной контракт, мотивировав это тем, что я получил травму не на футбольном поле. Судиться же я не стал. Пришлось переезжать из четырехкомнатной квартиры, которую мне предоставлял Спортинг, в двухкомнатную.
 
— В этом сезоне Спортинг обошел киевское Динамо в групповом турнире Лиги чемпионов. Интересно, какой нынче бюджет этого португальского клуба и сколько зарабатывают его футболисты?
 
— Думаю, лидеры Спортинга имеют не более 50 тысяч евро в месяц. Но это всего несколько игроков. Большинство же лиссабонцев получают тысяч по десять, но амбиций, как мы видим, у команды много.
 
— А сколько в Спортинге зарабатывали вы? 
 
— Чистыми выходило около семи тысяч долларов в месяц. Хотя, когда подписывали контракт, мне говорили, что зарплата составит не менее 10 000.
 
— В ту пору в Спортинге Бобби Робсону помогал Жозе Моуриньо...
 
— Да, он работал переводчиком. Но чего-то особо интересного об этом наставнике не скажу. Мы немного общались, да и давно это было. Скажу одно: сотрудничество с таким профессионалом, как Бобби Робсон, наверняка сыграло в карьере Моуриньо одну из главных ролей.
 
— Когда вы виделись с Робсоном последний раз?
 
— Пару лет назад, когда он приезжал в Москву. Встретились, поговорили по душам. Он оставил свой телефон, дескать, звони если что. У нас были очень хорошие отношения: тренер мне доверял, регулярно выпуская на поле, а я старался его не подводить. Кстати, когда стало известно, что он покидает Спортинг, Робсон сказал мне, что я еще сыграю в его команде. Так что если бы не та злополучная авария и травма позвоночника, возможно, я оказался бы в Барсе. Увы...
 
 
«СТЕСНЯЛСЯ ВЫХОДИТЬ ИЗ ДОМУ»
 
— Когда вы осознали, что с футболом покончено?
 
— Через три месяца после аварии. Это был переломный момент в моей жизни. Пришлось очень тяжело. Испытывал страх перед окружающими — мне все время казалось, что я мешаю жить людям. Даже из дому стеснялся выходить...
 
— В Москву вы переехали в 1997 году. Квартиру покупали за свои деньги?
 
— Откуда у меня столько?! Спасибо, добрые люди помогли. Тренировавший меня в сборной СССР Борис Игнатьев похлопотал, я написал официальное письмо на имя Юрия Лужкова, и в итоге мэр столицы выделил мне жилье.
 
— Чем сейчас занимаетесь?
 
— Работаю в паралимпийском спорте. Возглавляю федерацию футбола России, объединяющую игроков с последствиями ДЦП (детского церебрального паралича).
 
— Вы играете в настольный теннис. Не было мыслей побороться за путевку на Паралимпиаду в Пекине?
 
— Нет. Я ведь играю исключительно для себя. Для поддержания спортивной формы. Не только в пинг-понг, также в русский бильярд.
 
— Живете один?
 
— Нет, несколько лет назад женился. Мою супругу зовут Наталья, я же в шутку называю ее «мои ноги». В свое время Наташа отработала 12 лет в цирке. А познакомились мы в реабилитационном центре. У нее тоже была серьезная травма, но, к счастью, все закончилось благополучно.
 
— В Донецке вы открыли аптеку. Довольны тем, как идет бизнес?
 
— Донецкая мэрия выделила мне помещение под Центр здоровья Сергея Щербакова. Там в небольшой отдельной комнатке мы открыли аптеку. Так что бизнесом это назвать сложно: так, зарабатываю какие-то деньги, уходящие в основном на лечение. Я ведь все время под присмотром врачей. Улучшений нет. Но и ухудшений тоже не наблюдается. Это немаловажно. Собираюсь в ближайшее время лечь на операцию — мне должны пересадить новые стволовые клетки. Может, после этого будут какие-то позитивные сдвиги. В любом случае надежды на лучшее не теряю.