Так уж повелось в российском футболе: иностранцы всегда считались панацеей. Но, как показывает практика, профессионализм заграничного тренера в полной мере проявляется лишь при поддержке влиятельных руководителей. Так что успех «Зенита»-2007 в этом смысле можно назвать типичным примером функционирования современной футбольной машины. Вопрос только в том, будет ли производство поставлено на поток или ограничатся выпуском одного экземпляра?

«Газпром» пришел в «Зенит» и сразу дал понять, что не намерен ждать результата годами, как его предшественники. Это была непозволительная роскошь. Как, впрочем, и содержание чешского тренера Властимила Петржелы, который уже тогда имел славу грозы президентов, генеральных директоров и прочих клубных функционеров. Его открытость и прямолинейность никак не вписывались в систему. Чех всегда говорил, что в футбол играют ради болельщиков, а не ради президентов.

За это фанаты его возносили до небес. Даже среди нынешнего руководства «Зенита» еще остались поклонники пана Петржелы. Они тайно приглашают его на матчи команды, предоставляют дорогие машины и номера в лучших гостиницах города. А он уходит за несколько минут до финального свистка и возвращается в Азербайджан, где уже три месяца тренирует бакинский «Нефтчи».

Чем первый европейский тренер России не угодил руководству «Газпрома», выяснила корреспондент «Новой».

— Властимил, как вы оказались в Азербайджане?

— «Нефтчи» — единственная азербайджанская команда, которую я знал до приезда сюда. Меня подкупил интерес этого клуба — постоянные звонки, переговоры. Но, по правде сказать, меня немного обманули. Говорили, что здесь совсем другие условия. А оказалось, что на базе практически ничего нет.

В Азербайджане деньги летают везде, только не в футболе. Вот я разговарив ал с президентом «Нефтчи» (Ровнагом Абдуллаевым, президентом Государственной нефтяной компании. — О.Б.). Он мне говорит: строй стадион, базу, деньги — не проблема. Прихожу к вице-президенту, а тот: «Денег нет». Приходится постоянно бороться.

Но надо сказать, мне по жизни везло: я всегда работал с богатыми компаниями. Правда, далеко не всегда люди, успешные в бизнесе, могут стать успешными в спорте. Мне очень комфортно работалось с Давидом Трактовенко, когда он был президентом «Зенита». Никто никому не мешал. Каждый занимался своим делом: я тренировал команду, он представлял клуб. Именно Трактовенко поддержал меня, когда возник конфликт с Мутко.

Я не хочу ничего плохого говорить о Мутко, ведь он пригласил меня в «Зенит». Но у Виталия была одна привычка, которая меня просто выводила из себя, — он любил разговаривать с футболистами за моей спиной. Также мне не нравилось, что молодые игроки получали намного меньше «стариков», хотя выходили в основе и частенько показывали более качественный футбол. Когда меня пригласили на совет директоров, я объяснил Трактовенко, что действия Мутко мешают мне нормально работать. Он мне пообещал уладить ситуацию.

— И через некоторое время Мутко ушел с поста президента «Зенита» и стал президентом Премьер-лиги...

— Но даже не работая в клубе, он пытался сделать все возможное, чтобы судьи «не убили» команду. И я благодарен ему за это….

(По моему выражению лица Властимил понял, о чем я хочу спросить, поэтому начал отвечать, даже не дождавшись вопроса.)

Нет, Мутко не из тех людей, кто подкупает судей. Просто как президента РФПЛ его побаивались, и это немного защищало «Зенит» от судейского произвола.

— Каким должно быть предложение, чтобы оно заинтересовало тренера Петржелу? Достаточно развитый и обеспеченный клуб, как, например, «Локомотив» или ФК «Москва», или середнячок, где все надо начинать с нуля?

— «Локомотив» — это очень интересная работа. Я всегда мечтал прийти в клуб с хорошей инфраструктурой, а не в очередной раз строить все заново. А что касается ФК «Москва», то я дурак, что отказался от встречи с их представителями. Они хотели, чтобы я прилетел на переговоры в Москву, а я настаивал на их приезде в Азербайджан. Так все и закончилось.

— Вы с особым интересом рассматриваете предложения из России, потому что хотите доказать руководству «Газпрома», что они ошиблись, уволив вас из «Зенита»?

— Я не хочу ничего никому доказывать. Просто хочется нормально работать. Поэтому и приехал в Баку. Здесь нет казино, в страсти к которым меня так любили обвинять в России. В этом смысле я уже доказал, что не страдаю игроманией. Все эти разговоры, как и те, что я не хожу на тренировки команды, были нужны только для того, чтобы расшатать подо мной почву. У меня были помощники, которые смотрели, кто как тренируется, кто в каком состоянии находится, и потом мне обо всем докладывали. За результат все равно всегда отвечает главный тренер. Ну а то, как он к нему идет, не должно никого волновать.

— Властимил, «Зенит» все-таки стал чемпионом, только под руководством Адвоката...

— Когда у тренера за спиной такая структура, как «Газпром»…

— То есть было все понятно с самого начала?

(На лице Петржелы появилась улыбка, и он подтверждающе кивнул.)

— А не обидно, что, когда вы были в команде, вам не покупали таких дорогостоящих игроков?

— Сейчас мне некогда об этом думать. Я счастлив, что мне удалось создать команду, которую любили болельщики не только в Петербурге... О, Сашка! (Властимил заметил, что на большой плазменной панели показывают отрывки матча Россия—Андорра. Крупным планом — Александр Кержаков. — О.Б.)

— Не думаете, что руководству «Зенита» надо было раньше отпустить Кержакова в «Севилью»?

— Давайте не будем говорить об этом: не хочу, чтобы за мои слова потом на меня в суд подавали.

— Может быть, «Зениту» стоит расстаться и с другой своей звездой — Аршавиным?

— Знаю, что Андрей может играть гораздо лучше, чем сейчас. Когда я работал в «Зените», много говорили о том, что у меня с Аршавиным конфликт. Но это не так. Мне всегда было интересно, как он видит футбол.

— Также много говорили о вашем конфликте с Быстровым перед его переходом в «Спартак»…

— Как он мог возникнуть, если именно я взял его в основу?! И Володя оправдал доверие. А на второй год у него появилась ваша знаменитая «звездная болезнь»… В России футболисты думают, что если их стали называть «звездами», то теперь все будут закрывать глаза на их провалы. Отсюда и получается, что та же маленькая и не такая богатая Чехия постоянно участвует в чемпионатах мира и Европы, а Россия нет.

— Вы открыли для большого футбола молодых Быстрова, Денисова. Может, стоило заняться агентским бизнесом?

— Когда я ушел из «Зенита», решил создать в Чехии свое футбольное агентство. Но сразу понял, что это не мое, — не могу обманывать людей. А в этом деле такое частенько бывает. Как только появляется более или менее хороший футболист, вокруг него сразу начинают крутиться какие-то люди, потому что понимают: на нем можно заработать. Такие агенты не занимаются всеми проблемами игрока после перехода в новый клуб: жильем, семьей и т.д., а появляются только при подписании контракта. Мне не раз приходилось сталкиваться с людьми, никакого отношения к футболу не имеющими, но «работающими» с тем или иным игроком. Тренерам это очень мешает. Но, к сожалению, с этим нельзя бороться.

— Создается впечатление, что роль тренера сводится лишь к тому, чтобы выводить команду на поле. Агенты, руководители клубов, а иногда даже спонсоры решают, кого покупать, кого продавать.

— Тренер играет не последнюю роль в трансферной политике клуба. Правда, один раз зенитовские руководители купили корейского футболиста, не спросив моего мнения. Это уже было, когда владельцем «Зенита» стал «Газпром».

Я тогда был дома в Чехии на рождественских каникулах. До меня дошли слухи о том, что в клубе может смениться хозяин. Я связался с Трактовенко, и он сказал: причин для беспокойства нет. Но уже через неделю мне позвонил Сергей Фурсенко, объяснил, что представляет «Газпром» и является новым президентом «Зенита». Он очень красиво говорил о том, что мы должны работать вместе, а я все это как дурак слушал. Работать стало очень сложно. Клубом управляли из московского офиса, то есть у меня не было возможности поговорить с непосредственными владельцами. Только с Фурсенко.

— Не возникало ли у вас тогда впечатление, что после прихода в «Зенит» «Газпрома» клуб потихоньку стал превращаться в государственный пиар-проект?

— (Властимил улыбнулся.) Все может быть. Футбол — уже давно не спорт. К сожалению.

— Властимил, а что это за история с «Ростовом», когда сообщили, что вы станете новым главным тренером команды вместо Павла Яковенко, а через день оказалось, что этот пост займет Олег Долматов?

— Для меня это тоже остается загадкой. Я поначалу не хотел ехать в «Ростов». Но игроки меня очень просили помочь, и я согласился. Позвонил генеральный директор клуба и сказал, что надо как можно скорее прилететь в Ростов. Мне пришлось срочно делать визу, покупать билеты. Когда все документы были готовы, я вдруг в интернете вижу новость, что команду возглавил Долматов. Передо мной извинились и объяснили, что кто-то из совета директоров хотел, чтобы главным тренером стал именно он. А ведь меня на тот момент приглашали еще в несколько клубов. Предложения есть всегда… А вообще, зачем мне работать? (Кажется, Властимил сам удивлен ходом своих мыслей.) Все равно все деньги не успею потратить. Честно говоря, после того как со мной поступили в «Зените», я хотел вообще закончить тренировать.

Мы тогда в Москве играли. Вечером после матча мне позвонил Фурсенко, сказал, что было принято решение меня уволить, и объяснил, что я должен покинуть Москву как можно скорее. А ночь была, билета на самолет до Питера нет. Но эту проблему решили быстро. Утром я уже сидел в офисе клуба, где тоже были не заинтересованы в том, чтобы я долго оставался в городе. Тогда же мне сообщили, что не заплатят все, что полагалось. Поначалу я пытался возражать и даже пригрозил, что подам жалобу в УЕФА. Но мне сказали, что за «Зенитом» стоит серьезная компания и любой суд они выиграют, так что забирай, что дают, и прощай. Как собаку выкинули…

Я даже вещи толком собрать не успел. За четыре года работы в Питере у меня накопилась целая гора одежды: я практически на каждую игру покупал новый костюм. Около 120 пар обуви! Все раздал болельщикам, знакомым, работникам клуба. Вы даже представить себе не можете, как быстро они убирали мои вещи.

— Вам не объяснили, в чем причина такой спешки?

— Наверное, в том, что я открыто сказал, что «они не понимают, что такое футбол». Но это же смешно! Если про меня скажут, что я не понимаю, как добывать нефть или газ, я же не обижусь. Им просто нужен был повод, чтобы от меня избавиться. Я для себя решил, что сам в отставку подавать не буду. Что бы подумали болельщики?! А руководство продолжало гнуть свою линию. В период дозаявок клуб не купил ни одного игрока. И это накануне четвертьфинала Кубка УЕФА! Я тогда хотел видеть у себя в команде Росицки. Мне говорили: «Ведем переговоры». А сами потом в прессе заявляли, что, мол, Петржела хочет, чтобы купили игрока из «Реала» или какого-то еще суперклуба. Уже потом стало понятно, что за моей спиной они вели переговоры с Адвокатом.

— В мае у вас заканчивается контракт с «Нефтчи». Что будете делать дальше?

— Точно не буду работать в Чехии. Там очень грязный футбол…

— Разве в России чистый?

— Да, я видел в России и судейские ошибки, и «странные» матчи. Например, в 2004 году за шесть туров до конца первенства мы шли на первом месте с солидным отрывом от ЦСКА. И если бы выиграли у «Шинника», то точно стали бы чемпионами. Но тогда в Ярославле случилось «чудо». Мы вели в счете 0:1, потом соперник сбил Кержакова в штрафной, а судья пенальти не дал. Мы проиграли 2:1. И в итоге закончили чемпионат на 4-м месте. Но чешский футбол более коррумпирован.

— Во времена вашей работы в России в болельщицких кругах активно ходило выражение «Гинер все купил», которым фанаты пытались объяснить некоторые «странные» матчи…

— Я Гинера лично не знаю. Но он мне очень симпатичен. Это очень сильный человек в футбольном бизнесе. Так о нем говорят в Чехии. Его много критиковали, а ЦСКА все равно был впереди. В этом сезоне, конечно, «Газпром» им немножко навредил, посильнее оказался.

— И все-таки собираетесь ли вы возвращаться в Россию?

— Не знаю. Лично мне очень хотелось бы. Но только в Москву или Пе­тербург.

P.S. В клубе отмечают, что после победы «Зенита» в чемпионате России Петржела очень изменился. «Такое ощущение, что у него пропало желание работать», — сказал мне вице-президент «Нефтчи» Рамин Мусаев.